— А теперь знают?
— Начинают познавать. Сейчас известно, что империя майя имела форму огромного полумесяца и тянулась от Мексики на юго запад, в Гватемалу...
ость так, что машина с легким, упругим жужжанием понеслась по
асфальтовой мостовой, широкой и серой, как туго растянутое суконное Одеяло,
Натка сдернула синий платок, чтобы вет..
нутренним чувством, и для того, чтоб удовлетворить оное, сказав первой
своей жене, что он едет в польские свои деревни для ос-мотрения оных, поехал
и, прибыв в Нарву, оставил свою пово..
Все персонажи, не имевшие прежде
никакого отношения к Маккаслинам, получили новые биографии и имена,
связавшие их друг с другом родственными узами (например, Квентин Компсон из
"Стариков" превратился в Айка Маккаслина, главного героя книги, а его отец -
в Маккаслина Эдмондса, безымянная негритянка из "Осени в Пойме" - в
прапраправнучку основателя династии, а ее любовник Бойд - в Роса Эдмондса, и
т. п.). Появился в книге и ряд совершенно новых эпизодов и мотивов
(например, столкновение Лукаса Бичема с Заком Эдмондсом в "Огне и очаге"),
возникли повторяющиеся символы (огонь, кровь и т. п.), в некоторых случаях
иной поворот приобрели отношения действующих лиц и обрисовка отдельных
характеров (так, Лукас Бичем до известной степени вышел из амплуа
"комического старика негра", в котором он выступает в новеллах). Пожалуй,
только рассказ "Черная арлекинада" не подвергся существенной переделке,
поскольку в общей композиции книги ему отведено место вставной новеллы,
развивающей ее основную тему на другом материале.
Композиционным и смысловым центром всей книги Фолкнер сделал повесть
"Медведь", которая "придумалась" у него "в процессе работы" (подобно "Запаху
вербены" в "Непобежденных"), причем интересно, что в ней, как и в "Запахе
вербены", важнейшую роль играют инициационные мотивы и символика (юный герой
подвергается символическим охотничьим испытаниям посвятительного характера
и, получая статус взрослого, пересматривает общепринятый кодекс поведения;
как и Баярд Сарторис, своим поступком он отвергает тяготеющее над Югом
"проклятье" с той лишь разницей, что для Баярда это проклятие насилия и
мести, а для Айка Маккаслина - проклятие рабства и собственности).
Работа над книгой была закончена в декабре 1941 года, а уже в марте
1942 года она вышла в свет (издательство "Рэндом Хаус"). Без ведома Фолкнера
издатели снабдили ее подзаголовком "И другие рассказы". При последующих
переизданиях книги подзаголовок по требованию писателя был снят.
Упоминания о различных членах клана Маккаслинов часто встречаются в
более поздних произведениях йокнапатофского цикла, а Лукас Бичем, его жена
Молли и Карозерс Эдмондс выступают как действующие лица романа "Осквернитель
праха".
Название книги представляет собой цитату из негритянского духовного
гимна: "Сойди, Моисей, в далекую землю Египетскую и скажи старому фараону,
чтобы он отпустил мой народ на свободу". Для негритянского религиозного
сознания характерно отождествление рабства с библейским "пленом Египетским",
а освобождения - с исходом иудеев (ср. эпизод в "Непобежденных", где
освобожденные негры-рабы в трансе устремляются вслед за армией Шермана "к
Иордану" - то есть в землю обетованную).
Книга посвящена негритянке Каролине Барр, няньке Фолкнера и его
братьев, которая умерла 31 января 1940 года, немного не дожив до своего
столетия. Очень любивший ее Фолкнер на похоронах произнес прочувственную
речь.
В приложении к примечаниям приведена генеалогия рода Маккаслинов,
которая поможет читателю разобраться в довольно запутанных родственных
отношениях персонажей книги.
БЫЛО
{1}. Уорик - старинный английский город на реке Эйвон, центр графства
Уорикшир. В средние века титул графа Уорика действительно принадлежал
аристократическому роду Бичемов.
{2}. Уокеровские гончие - особая порода английских гончих, названная по
имени селекционера Джона Уокера.
{3} ...вся эта накопленная сладость будет растрачена в пустыне... -
Парафраза стиха из элегии английского поэта-сентименталиста Томаса Грея
(1716-1771) "Сельское кладбище" (1751): "Удел многих цветов - цвести никем
не видимыми // и растрачивать свою сладость в пустынном воздухе". Очевидно,
героиня смешивает строки из "Сельского кладбища" и другого хрестоматийного
английского стихотворения "Как маленькая трудолюбивая пчелка..." (1715)
поэта и теолога Исаака Уоттса (1674-1748).
{4}. Стад - разновидность покера. Первую карту сдают лицом вниз,
остальные - в открытую. После каждого круга сдачи открытой карты играющие
объявляют новые ставки.
... Стать помесью болонки и маленького
педанта ему помешало обожание, с которым его отец относился к его матери,
так как даже маленький Джон понимал, что она не только его мать и что в
сердце отца он играет вторую скрипку. Какое место ему отведено в сердце
матери, он еще не знал. Что касается тети Джун, его сводной сестры (но до
того старой, что она уже не годилась в сестры), она любила его, конечно, но
была слишком порывиста. В верной "Да" было много спартанского. Купали его в
холодной воде, водили с голыми коленками; хныкать и жалеть самого себя не
разрешали. Что же касается щекотливого вопроса о его образовании, то
маленький Джон был сторонником теории, что к детям не следует применять
насилие. Он не возражал против мадемуазель, которая приходила каждое утро на
два часа учить его своему языку, а заодно истории, географии и арифметике;
уроки рояля, которые давала ему мать, тоже не были неприятны: она умела
незаметно вести его от одной мелодии к другой, никогда не заставляя
повторять ту, которая ему не нравилась, так что у него не пропадала охота
приучать свои пальцы к повиновению. Под руководством отца он учился рисовать
свинок и других животных. Он был не очень образованным мальчиком. Но в общем
серебряная ложка оставалась у него во рту и не портила его, хотя "Да" иногда
говорила, что общество других детей пошло бы ему "очень даже на пользу".
И вот в семь лет он испытал горькое разочарование, когда она силой
заставила его лежать на спине в наказание за что-то, ей не угодное. Это
первое вмешательство в личную свободу Форсайта привело его чуть не в
бешенство. Было что-то потрясающее в полной беспомощности такого положения и
в неуверенности, наступит ли когда-нибудь конец. А вдруг она никогда больше
не даст ему встать? В течение пятидесяти секунд он во весь голос переживал
эту муку. И что хуже всего - он увидел, что "Да" потребовалось так много
времени, чтобы понять, какой мучительный страх он испытывал...