Если Скури справится со своими обязанностями, ему по
крайней мере обеспечена прибавка к зарплате, а если Бог того пожелает, его
могут назначить комиссаром поли..
Так
слушайте. В прошлом году здесь было, конечно, так же пусто, как и сейчас:
тот же самый господин из Милана целыми днями ловил рыбу, а..
- Пауза. - Нет, пожалуй,
женщина-детектив не подойдет. Видите ли, мистер Марлоу, Оррин жил в очень
дурном окружении...
- Отстань, Эйси, - сказал он (голова слегка откинута назад, внутренние
уголки глаз покраснели). – Не тронь меня теперь.
И, с ходу шагнув через проволочную изгородь в три нитки, пересек дорогу
и вошел в лес. Сумерки уже сгустились, когда, оставив лес позади, он прошел
полем, опять с ходу перешагнул изгородь и вышел на дорогу. Она была пуста в
этот вечерний воскресный час - ни фургонов с негритянскими семьями, ни
конных, ни идущего в церковь пешехода, что перекинулся бы с ним словом и
потом уж ни за что на него бы не оглянулся, - легкая и сухая, как порошок,
светлая августовская пыль, с которой праздно и неспешно ступающие воскресные
башмаки стерли следы колес и копыт, следы долгой недели будней; а где-то
подо всем этим - сглаженные, но не изглаженные, запечатленные, пожженные в
пыль узкие, носками наружу, отпечатки босых ног жены: здесь она проходила по
субботам в лавку за припасами на всю неделю, пока он мылся, придя с работы;
а теперь вот он шагает размашисто (человечку помельче пришлось бы семенить
рысью, чтоб не отстать), и его следы печатаются, его тело движется сквозь
воздух, которого уж ей не колебать, в его глазах мелькают предметы - столбы,
деревья, поля, дома, холмы, - от ее глаз уже сокрытые.
Дом его был последний в ряду - не собственный, а снятый у Карозерса
Эдмондса, местного белого землевладельца. Но арендная плата вносилась им
вперед и без задержки, и всего за полгода, работая вдвоем с женой по
субботам и воскресеньям, он перестелил пол на веранде, перестроил и покрыл
кухню и купил железо для плиты. Он хорошо зарабатывал: с
пятнадцати-шестнадцати лет, как только стал вытягиваться и крепнуть, он
пошел на лесопилку и теперь, в двадцать четыре, был старшим на подаче леса,
потому что под его началом бревен разгружалось от восхода до заката на треть
больше обычного, а сам он подчас, играя силой, управлялся с колодой, которую
без него двое бы крючьями волокли; уж он не сидел без работы, даже в прежние
дни, когда ему, собственно, денег не требовалось, когда желания свои, вернее
- нужды, удовлетворял он и так - женщины светлые и темные, по сути
безымянные, ему денег не стоили, в чем ходить было ему все равно, в любое
время дня и ночи его ждала еда в доме тетки, она даже тех двух долларов не
хотела брать, что он давал ей каждую получку, - так что платить приходилось
только по субботам и воскресеньям - за спиртное да за проигрыш в кости, пока
в тот день полгода назад он не вгляделся впервые в Мэнни, которую знал всю
жизнь, и не сказал себе: «Хватит дурака валять» - и они поженились. Он снял
у Эдмондса домишко и в свой свадебный вечер разжег огонь в очаге, чтоб
горело, как, по рассказам, уже сорок пять лет горит и не гаснет в очаге у
дяди Лукаса Бичема, старейшего из Эдмондсовых арендаторов; затемно вставал,
одевался, завтракал при лампе, чтобы к восходу поспеть на лесопилку за
четыре мили, и возвращался домой в точности через час после захода солнца, и
так пять дней в неделю.
... Л
ж е д м и т р и й 1 и Л ж е д м и т р и й 2 сидят от него на расстоянии и
беседуют вот о чем:
Л ж. 1. И ты никуда-никуда весь вечер не выходил, Дима, и ничем-ничем
не занимался? Ха-ха-ха... Ведь этот фармазон, который отбил у тебя твою
белую попочку...
Л ж. 2. Не говори мне об этом, Митя. И что значит: ничем-ничем не
занимался? Я сокрушен был сердцем. А разве это не занятие? И так начиналось
крушение: я погрустил, погрустил, потужил-потужил, а потом кручиниться
начал. Кручинился-кручинился, а потом начал сызнова тужить, но еще без
сокрушения сердца. И вот так часа два-три грустил, как Богоматерь, как вдруг
почувствовал в себе прилив какой-то новой кручины... И от этого совсем
пригорюнился... Какое качество, Митя, ты больше всего ценишь в человеке?..
скажи мне...
Л ж. 1. Пожалуй, незадачливость. Я и тебя за это люблю. И
матушку-Родину люблю за это же самое. Но ты ведь юн, а Родина готовится к
своей кончине... Теперь входит в моду все на свете делать посмертно. Так
вот: я бы, посмертно, лишил мою Родину ее материнских прав.
Л ж. 2. Ты, Митя, бездуховен и свиреп... Нельзя же...
Л ж. 1. Это я! - я-то свиреп и бездуховен!? Даже Каплан сказал мне, что
духовных запасов у меня до хуя и больше. А высших упований - что собак
нерезаных! А святых порывов - столько, что их до Ленинграда раком не
переставить!..
Л ж. 2. (с укоризною). Митя!..
Л ж. 1. Ничего, ничего. Отчизна дышит на ладан, мне это понятно, как
день. Как ее последний день. И кто там кого в этом обгонит, мне понятно
тоже. Украина лидирует у нас по близорукости, Молдавия - по столбняку,
Приморский край - по клещевому энцефалиту, Кольский полуостров - по
аппендициту, Литва - по ревматизму, Якутия - по мочекаменным болезням, а
Северная Осетия - по эндемическому зобу...
