Подойдя к своему жильцу, которого за глаза обычно называл "архитектором из
четвертого", он спросил:
- Господин Кампардон, это то самое лицо?..
Когда появился чай, он выпил его одним глотком, как пьяница пьет бренди, откинулся на спинку кресла и проговорил:
— Я столько перенес, мистер Суинберн!...
- То есть... я хотел сказать,
что они очень ловкие люди. Я никому не говорил о документе,
честное слово. А главное, - добавил..
Когда вдруг слышит крик наверху - не вой, не плач, а крик без
слов; он схватил пистолет, взбежал туда и видит через решетчатые двери:
старуха забилась в угол, а тот негр вырвал приболченную к полу железную
койку, встал посередке и вопит, держа койку над головой, как колыбелечку;
потом старухе: «Я вас не трону», - грохнул койку об стену и к двери,
схватился за стальные прутья, вырвал дверь из кирпичной стены со всеми
потрохами, поднял над собой, несет в общую камеру, как сеточку от комаров,
кричит: «Не бойтесь. Не бойтесь. Я не убегу».
Конечно, Кетчем мог бы застрелить его на месте, но, как он выразился, -
если уж не по закону, тогда Бердсонги имеют слово первые. И не стал
стрелять. Вскочил вместо того в общую к заключенным, они пятятся от этой
стальной двери, Кетчем орет им: «Хватай его! Вали его на пол!» - а они все
жмутся, тогда Кетчем кого пинком, кого рукояткой пистолета послал вперед.
Они кидаются, а этот негр хватает их и, как тряпичные куклы, швыряет от себя
через всю камеру: «Я ж не убегаю. Я УК не убегаю» - и так целую минуту.
Наконец свалили его, кипит на полу мала-куча из черных голов, рук и ног, а
из нее, рассказывает Кетчем, по-прежнему вылетает то один, то другой
черномазый и планирует через камеру, растопырясь, как белка-летяга, и фарами
выпуча глаза. Все-таки прижали, Кетчем подошел, стал счищать черномазых по
одному и видит: он лежит подо всеми и смеется, по лицу мимо ушей катятся
слезищи, с виноградину каждая, шлепаются на пол, точно кто птичьи яйца
роняет, а он смеется и смеется и говорит: «Видно, не перестану я думать.
Видно, не перестану». Ну, что ты на это скажешь?
- А то скажу, что если хочешь сегодня ужинать, то поторапливайся, -
отозвалась жена из столовой. - Через пять минут я убираю со стола и ухожу в
кино.
... "Цитра, или Мелкия стихотворения г. Гру-нова"; "Два послания
Выпивалина..."; "Смерть купца..."; "Старичок-весельчак..."
37. ""Северная пчела" уже давно упрекает..."
38. "Бесприютная". Повесть в стихах. Сочинение Прова Максимовича
39. "Макбет". Трагедия Шакспира. Из соч Шиллера
40. "Безумная" . Сочинение Ивана Козлова. "Рождение Иоанна
Грозного" Сочинение барона Розена
41. "Борис Годунов"
1. ИЗВЕСТНОСТЬ РОССИЙСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ
(Письмо к издателю "Музеума")
Приятно видеть, как наша литература мало-помалу знакомится с
иностранцами. Карамзин переведен на трех языках, Кантемира читают с большею
приятностию на французском, нежели в старой его одежде, а Державина,
подражая нашим переводчикам романов, успели уже перепортить. Г. Борг, как я
увидел из вашего журнала {Кн. 9, стр. 375.}, намерен перевести все
знаменитые стихотворения русских поэтов и с тем преимуществом перед прочими
переводчиками, что он с особенною точностию удерживает красоты подлинника.
Наконец, в скором времени покажется новая на немецком языке книга "О древней
российской словесности" {1}, из которой присылаю вам три песни.
Для меня тем лестнее писать о ней, что я был свидетелем ее рождения,
если можно сказать, принял ее из родительских рук. Автор сей книги, мой
приятель и притом сотоварищ, воспитывался в России между русскими и знает
так хорошо наш язык, что часто, одушевленный порывами или Державина, или
Жуковского, принимается за перо и довольно приятно изъясняется стихами. Но
писать к вам без всякого плана, следуя одной только охоте, значит в переводе
наскучить вам до бесконечности исписанными, листами, от чего сохрани меня
боже и в прозе, и в стихах...
