Дремотные смежались порой очи, и грезился Мудрым девам Жених,
стоящий на пороге. Радостные вставали они со своих мест и простирали руки -
но не было Жениха с ними, и никто не стоял на пороге...
Ты давно оставил позади
утреннюю зарю отрочества, его нежное цветение, чистый ясный свет, радость
неведения и ожиданий...
Часть тропы, позади овала, так
похожа на ту дорожку, которая подводит к нему, что в воображении Фергюсона
овальное отверстие превратилось в таинственное зеркало...
Салон Forte & Piano: продажа роялей, доставка инструментов.
... Обыкновенно самым последним спускался с сопок старый гольд Тун-ло, но в этом году он уже вернулся, а Марьи еще не было.
Поправившись, Жмыхов расставил по верховым ключам и притокам Ноты нерета, каждый день переполнявшиеся серебристыми хариусами и толстыми пятнистыми линями. Рыба едва сдерживала янтарную икру. Спустившись до Самарки, он занял у Стрюка в счет удачной пантовки сорок рублей и, закупив дроби и пороха, вместе с Каней постреливал по таежным озерам черноголовых селезней.
Марья пришла через пять дней после Тун-ло и принесла одними пантами больше гольда. Их купил марьяновский скупщик - хитрый китаец, за свой маленький рост и острые ушки прозванный "Зайцем". Он выпил у Жмыхова неимоверное количество чаю и, с уважением поглядывая на Марью, беспрерывно повторял одну и ту же фразу:
- Эх, хороша бабушка!*
______________
* На русско-китайском жаргоне "бабушка" означает не старуха, а жена. (Примеч. А.Фадеева.)
При этом он громко всхлипывал в знак высшего удовольствия и одобрения.
Вместе со скупщиком по уссурийским долинам побежала гордая слава о женщине, взявшей весеннее первенство на всем пространстве от золотистых нив Сучана до холодных истоков Хаунихедзы.
Однако этой весной разговор о Марьиных подвигах продолжался недолго. Иные события волновали жителей Улахинской долины. Сердце этих событий билось за девять тысяч верст от Сандагоуской волости - в далеком незнаемом Питере, но отзвук этого биения чувствовался здесь - у южных отрогов Сихотэ-Алиньского хребта.
Произошли кой-какие перемены.
На смену угрюмому чернобородому волостному старшине пришел мельник Вавила и назвался председателем волостной земской управы. Веселого волостного писаря сменили лавочник Копай и его помощник - сельский учитель Барков.
И хотя Вавила был сифилитик, Копай - мошенник, а Барков - пьяница, хотя с фронта по-прежнему продолжали приходить вести о гибели то того, то другого деревенского парня, а река Улахэ по-прежнему текла в старом направлении - все же в этой смене чувствовалось новое...
