1

   Оба индейца прошли через плантацию на тот ее край, где жили рабы, принадлежавшие племени. Здесь стояли два ряда сложенных из необожженного кирпича лачуг; все они были аккуратно выбелены известкой. Между ними протянулась узкая улочка, испещренная следами босых ног. Несколько самодельных игрушек немо лежало в пыли. Нигде не было и признака жизни.
   - Я знаю, что мы тут найдем, - сказал один индеец.
   - Чего мы не найдем, - ответил другой.
   Время уже перевалило за полдень, но на улочке не видно было ни души; везде было тихо и пусто; из щелястых, обмазанных глиной труб нигде не поднимался дымок.
   - Да. То же самое было, когда умер отец того, кто теперь вождь.
   - Ты хочешь сказать, того, кто был вождем.
   - Да.
   Одного из индейцев звали Три Корзины. Ему было лет шестьдесят. Оба индейца сложением напоминали зажиточных бюргеров - плотные, приземистые, с брюшком; у обоих были большие головы и большие широкие землисто-коричневые лица с печатью какого-то мутного спокойствия, как на тех каменных изваяниях, которые иной раз видишь вдруг выступающими из тумана на гребне полуразрушенной стены где-нибудь в Сиаме или на Суматре. Солнце сделало их такими - палящее солнце и резкая тень. Волосы у обоих были как осока, уцелевшая после пала. У Трех Корзин в мочке уха была подвешена отделанная эмалью табакерка.
   - Я давно говорю, что все это неправильно. Раньше не было рабов. Не было у нас негров. И можно было делать, что хочешь. У всех было сколько угодно времени. А теперь все время уходит на то, чтобы придумывать для них работу. Они не могут без работы.
   - Они как лошади и собаки.
   - У них нет ни капли разума. Непременно подавай им работу. Они еще хуже, чем белые.
   - Когда Старый Вождь был жив, не приходилось искать для них работу.
   - Верно. Мне не нравится рабство. Это неправильно. В старину люди жили правильно. А теперь нет.
   - Ты же не помнишь, как жили в старину.
   - Я слышал от тех, кто помнит. И сам старался так жить. Человек не создан для работы.
   - Это верно. Посмотри, какое у них от этого тело.
   - Да. Черное. И горькое на вкус.
   - Ты разве ел?
   - Один раз ел. Я тогда был молод и вкус у меня был неприхотливый. Теперь бы ни за что не стал.
   - Да. Теперь их не едят. Невыгодно.
   - Невкусное у них мясо. Горькое. Мне не нравится.
   - Да и невыгодно их есть, когда белые дают за них лошадей.
   Они вошли в улочку. Жалкие немые игрушки - фетиши из дерева, тряпок и перьев - валялись в пыли у побуревших порогов среди обглоданных костей и осколков сделанных из тыквы мисок.

Страницы: (20) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Фуль разорвал воротник рубашки. Он встал, протягивая дрожащие руки к прозрачной могиле сокровища. От жары, слабости и потрясения у него закружилась голова; шатаясь, он стал раздеваться, отрывая пуговицы, не думая даже, выдержит ли его слабое тело глубокий нырок.


    II

     - Ты хочешь принять ванну? - сказал Бильбоа, проламываясь сквозь кусты. В одной руке он держал солдатское ружье, отнятое у конвоя в момент побега, другой тащил привязанную к палке небольшую дикую свинью. - Когда я был богат и свободен, я тоже принимал ванну каждый день перед завтраком. Вот свежие отбивные котлеты.
     - Бильбоа! - сказал Фуль, - что скажешь ты, если мы сможем теперь купить миллион отбивных котлет? А?
     Каторжник уронил ружье. Потемневшие глаза Фуля ударили его внезапной тревогой; Фуль, стискивая руки, метался перед ним, дыша хрипло, как умирающий.
     - Смотри же, - властно сказал Фуль, - смотри! - Он силой посадил Бильбоа рядом с собою на краю берега. - Смотри, здесь несколько пудов золота. Сначала останови взгляд на этом черном листке, где сломан камыш. Возьми на глаз четверть влево, к плавающей траве. Потом два фута вперед и вниз, под углом 45o. Там, где блестит. Это полупудовая тарелка для твоих котлет.
     Он говорил, не отрывая глаз от воды. Вся жажда неожиданного и чудесного, вскормленная долгими годами страданий, ожила в встревоженной душе Бильбоа. Он нырнул глазами по направлению, указанному Фулем, но еще ничего не видел.
     - Ты бредишь! - сказал он...

Грин Александр Степанович   
«Золотой пруд»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Стол заказов