... Он был того мнения,
что волноваться раньше времени не следует никогда. Лейтенант нетерпеливо
спросил:
- Так что же?
- Приедут, - сказал боцман, - ночевать на берегу они не останутся. Там
нет женщин.
- Нет женщин, чудесно, но они могли утонуть.
- Пять человек, господин лейтенант?
- Хотя бы и пять. Не забывайте также, что здесь есть звери.
- Пять ружей, - пробормотал боцман, - это шутки для зверей... плохие
шутки... да...
Он повернул голову и стал прислушиваться. Лицо его как бы говорило:
"Неужели? Да... в самом деле... возможно... может быть..."
Тени штагов и вант перекрещивались на палубе черными полосами. За
бортом темнела вода. Непроницаемый мрак скрывал пространство; клипер тонул
в нем, затерянный, маленький, молчаливый.
- Что вы там слышите? - спросил офицер. - Лучше позаботились бы вперед
отпускать не шатунов, а служак. Что?
- Весла, - кратко ответил боцман, сдвигая брови. - Вот послушайте, -
добавил он, помолчав. - Это ворочает Буль. А вот хлопает негодяй Рантэй. Он
никогда не научится грести, господин лейтенант, будьте спокойны.
Лейтенант прислушался, но некоторое время тишина бросала ему слабое
всхлипывание воды в клюзах, скрип гафеля и хриплое дыхание боцмана. Потом,
скорее угадывая, чем отмечая, он воспринял отдаленное колебание воздуха,
похожее на отрывистый звук падения в воду камня. Все стихло. Боцман постоял
еще немного, уверенно заморгал и выпрямился.
- Едут! - процедил он, сочно выплевывая табак. - Рантэй, клянусь
сатаной, всегда ищет девок. Высадите его на голый риф, и он моментально
влюбится. В кого? В том-то и весь секрет... А здесь? Пари держу, что для
него черт способен обернуться женщиной...
