Судя но нашим сведениям, он не фашист и не из тех, кто считает, что мы напрасно ввязались в войну. Так в чем же дело?
— Ни в чем, сэр. Ничего серьезного. Наверное, пребывал в..
- У Александра?
- Договорились, - сказала Кристина. - Может, ты для разнообразия
сегодня придешь вовремя?..
— Я никому в жизни не платил больше трех — вам буду платить четыре.
Лесли Рейнджер поднялась и взяла сумочку.
— Сожалею, что побеспокоила...
Мы сидели не на веранде, а в зале - Монктон, боцман, Карл, Джордж, я и
женщины - три женщины в жалких побрякушках, из тех, кто знается с матросами
и с кем знаются матросы. Мы говорили по-английски, а они не говорили совсем.
Но именно это позволяло им непрестанно взывать к нам за порогом слышимости
наших голосов - выше и ниже - на языке, который древнее человеческой речи,
да и самого времени тоже. По крайней мере, времени, только что прожитого
нами, - тридцати четырех дней и море. Иногда они перекидывались
словом-другим по-итальянски. Женщины - по-итальянски, мужчины -
по-английски, будто язык был вторичным половым признаком, а в вибрации
голосовых связок проявлялось внутреннее напряжение, предшествующее
потаенному мигу спаривания. Мужчины по-английски, женщины по-итальянски;
видимость двух параллельно текущих потоков, которые пока еще разделены
дамбой.
Мы говорили с Джорджем о Карле.
- Зачем же ты привел его сюда? - спросил боцман.
- Да уж, - сказал Монктон, - это кафе явно не из тех, куда бы я,
например, пришел с женой.
Джордж выдал ему: это было не слово, не фраза, целая тирада. Он был
грек, крупный и черноволосый, на голову выше Карла; его брови напоминали
двух ворон, распластавших крылья в полете. Он выдал нам все находчиво и
обстоятельно, на почти безупречном, классическом английском языке, хотя
обычно изъяснялся, как малолетний отпрыск водевильного комика, согрешившего,
скажем, с кобылой.
- Так точно, - сказал боцман. Он курил итальянскую сигару и пил
имбирное пиво; он два часа сидел над одной кружкой, и теперь пиво было,
наверное, такое же теплое, как душ на корабле. - Я бы нипочем не привел свою
подружку в этакое местечко, пусть даже она и парень, все равно.
Карл же сохранял полное бесстрастие. Неподвижно сидел, держа в руках
кружку слабенького итальянского пива, - белокурый и юный, с круглой головой
и круглыми глазами; он казался благовоспитанным мальчиком, которому не место
среди всего этого шума и мишуры, а женщины напряженно перешептывались и
поглядывали то на нас, то на него, таинственным безотчетным инстинктом уже
проникнув в суть дела. "Einneocente"* {Он невинный - искаж. ит.}, - сказала
одна; снова они зашептались, загадочно и понимающе поглядывая на Карла.
- А вдруг он тебя дурачит, - сказал боцман. - Что ж он, не мог за эти
три года хоть раз удрать от тебя через иллюминатор?
Джордж сверкнул глазами на боцмана и открыл рот, чтобы выругаться.
... Мне
рассказали, что мужчина, купивший "Белэйр", просто вывалил деньги из
чемодана на пол конторы Ашенхейма. Судя по всему, он поживет в этом имении
один или два года, а потом, когда все успокоится, или когда Кастро укрепит
свои позиции и проведет чистку на Кубе, он снова продаст имение - пусть с
небольшим убытком - и переберется куда-нибудь еще. Жаль, что и говорить.
"Белэйр" было в свое время отличным имением. И его вполне можно было
восстановить, если бы кто-нибудь в их семье проявил интерес к этому.
- Да, во времена предков Билла оно занимало десять тысяч акров.
Требовалось трое суток, чтобы объехать его вокруг.
- Да Биллу на все наплевать. Бьюсь об заклад, он уже купил билеты в
Лондон. Вот и еще одна старая семья покинула Ямайку. Скоро мы одни
останемся. Слава богу, что Джуди здесь нравится.
- Да, милый, - успокаивающим голосом сказала миссис Хэвелок и нажала на
кнопку звонка. На веранду вошла огромная черная, как смоль, негритянка
Агата со старомодной повязкой на голове, уже давно вышедшей из моды на
Ямайке. Вслед за ней на веранде появилась красивая молодая Фэйпринс из
Порт-Марии, которую Агата готовила себе на замену. Служанки принялись
убирать посуду.
- Скоро нужно приниматься за приготовление сока, Агата, - заметила
миссис Хэвелок. - Плоды гуаявы созрели в этом году необычайно рано.
По лицу Агаты не промелькнуло ни тени какого-либо выражения.
- Да, мадам, - произнесла она равнодушно. - Нам понадобится еще
несколько бутылей.
- Зачем? Только в прошлом году я привезла тебе две дюжины - самых
лучших, которые я отыскала в магазине у Генрикса.
- Да, мадам. Пять или шесть разбилось.
- Агата, опять! Как это произошло?
- Не знаю, мадам, - негритянка взяла со стола большой серебряной поднос
с посудой и остановилась, ожидая ответа миссис Хэвелок.
Миссис Хэвелок недаром прожила столько лет на Ямайке...
