Когда мисс Эмили Грирсон умерла, на похороны явился весь город, мужчины
по старой памяти - принести дань уважения, так сказать, рухнувшему
монументу, а женщины больше из любопытства - заглянуть внутрь дома, в
котором лет по крайней мере десять никто не бывал, кроме старого
слуги-садовника, он же повар.
Дом был большой, прямоугольный, на бревенчатом каркасе, с
оштукатуренными, когда-то белыми стенами, украшенный башенками, шпилями и
витыми перильцами в тяжеловесно-легкомысленном вкусе семидесятых годов.
Улица, на которой он стоял, была у нас раньше самой аристократической в
городе, но потом надвинулись гаражи и хлопкоочистительные фабрики и
зачеркнули на ней все августейшие имена, один только дом мисс Эмили
оскорблял взор, упрямо и кокетливо вознося над бензоколонками отжившее свое
безобразие.
И вот теперь мисс Эмили воссоединилась с носителями августейших имен,
покоящимися на кладбище под сенью дубов в шеренгах безымянных солдатских
могил южан и северян, что пали в сражении под Джефферсоном.
Живая, мисс Эмили была у нас традицией, общим долгом и заботой, своего
рода наследственным обязательством, взваленным на город еще в 1894 году,
когда полковник Сарторис, тогдашний мэр, - тот самый, что произвел на свет
указ, запрещающий негритянкам появляться на улицах без передника, - после
смерти ее отца навечно освободил ее от налогов. Конечно, милости бы мисс
Эмили не приняла, полковнику Сарторису пришлось сочинить целую историю, что
будто бы отец мисс Эмили ссудил городу деньги и теперь город, по чисто
финансовым соображениям, предпочитает рассчитываться с нею таким способом.
Надо было быть человеком его поколения и склада мыслей, чтобы выдумать
такое, и надо было быть женщиной, чтобы этой выдумке поверить.
А когда в мэры и муниципальные советники прошло следующее поколение,
придерживавшееся более современных взглядов, этот давний уговор уже не
встретил прежнего понимания. И к началу нового года ей была направлена
налоговая ведомость. Наступил февраль - никакого ответа. Ей послали письмо с
просьбой, когда ей будет удобно, посетить приемную шерифа. Еще через неделю
мэр написал ей сам, выражая готовность заехать лично или прислать за ней
свой автомобиль, и получил ответ, писанный жидкими чернилами тонким
витиеватым почерком на листке старомодного формата, - мисс Эмили сообщала,
что теперь вообще не выходит из дому. В конверт, без дальних слов, была
вложена налоговая ведомость.
... На всякий случай выдь-ка из могилы, не ленися!
Мертвая
Ох, говори, не мучь меня, проклятый!
Он
Ты была не чудо! Просто нянчила в соседстве с сим кладбищем ты злую
дочь помещицы княгини Пронской! Дочь вышла замуж, и ты с ней отправилася
жить в поместье князя Серебренова, ее мужа, а там и умерла!
Мертвая
Помню, помню!
Он
А помнишь ли, воспитывалась с нею вместе подкидыш-девушка, которую они
как барышню учили и как служанку презирали?
Мертвая
Марию? помню.
Он
Как приехал, окончив заграничное ученье, князь молодой и влюбился в
прекрасную Марию?..
