I



     Двое мужчин шли по тропе там, где она вилась между берегом и густой стеной кипарисов, эвкалипта и колючих кустарников. Один, постарше, нес чисто выстиранный и чуть, ли не выглаженный джутовый мешок. Второму, судя по лицу, не было еще и двадцати. Как обычно бывает в середине июля, река заметно обмелела.
     - В такой-то воде он уж наверняка рыбачит, - сказал молодой.
     - Если ему пришла охота порыбачить, - отозвался тот, кто нес мешок. - Они с Джо только тогда ставят перемет, когда Лонни приходит охота порыбачить, а не тогда, когда рыба клюет.
     - Они так и так должны быть у перемета, - сказал молодой. - Лонни ведь все равно, кто его рыбу с крючков снимет.
     Вскоре тропа, поднялась к расчищенной площадке на мысу в излучине реки. Здесь стоял шалаш, сооруженный из заплесневелой парусины, разнокалиберных досок и выпрямленных молотком бидонов из-под масла. Над конической крышей торчала скособоченная печная труба, рядом притулилась скудная поленница, к которой был прислонен топор и связка тростниковых жердей. Потом они увидели на земле возле открытой двери несколько коротких шнурков, только что отрезанных от валявшегося тут же мотка, и ржавую консервную банку, до половины набитую массивными рыболовными крючками. Несколько крючков уже было прикреплено к шнуркам. Но нигде не было ни души.
     - Раз ялика нет, значит, в лавку он не пошел, - сказал старший. Заметив, что парень направился дальше, он набрал в легкие воздуха, намереваясь крикнуть, как вдруг из кустов выскочил человек и, остановившись перед ним, заскулил настойчиво и нудно. Он был невысокого роста, с широченными плечами и огромными ручищами, взрослый, но с повадками ребенка, босой, в потрепанном комбинезоне, с пронзительным взглядом, какой бывает у глухонемых.
     - Здорово, Джо, - сказал тот, кто нес мешок, нарочито громко, как люди обычно говорят с теми, кто не способен их понять. - Где Лонни? - Он помахал мешком. - Рыба есть?
     Но глухонемой только смотрел на него, продолжая прерывисто скулить. Потом повернулся и побежал по тропинке вслед за скрывшимся из виду парнем, который как раз в эту минуту крикнул:
     - Глянь-ка ты на этот перемет!
     Старший пошел за ними. Младший, вытянув шею, нагнулся над водой возле дерева, с которого, туго натянувшись, уходила в воду тонкая бечевка. Глухонемой стоял у него за спиной, все еще скулил и переступал с ноги на ногу, но прежде чем старший успел подойти, повернулся и, минуя его, помчался обратно к шалашу. При таком мелководье в воду должны были погрузиться только шнурки с крючками, а отнюдь не бечевка, перекинутая через реку между двумя деревьями.

Страницы: (13) : 12345678910111213

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     А все это, конечно, привлекало народ. Любопытно было. Оттого и шли сюда. А шли важные люди. Были тут и фоны, и бароны, и прочая публика. Но из всех самый почетный и богатый гость был - московский купчик Владимир Иванович.
     Много денег он всадил в монастырь. Каялся человек. Грехи замаливал.
     - Я, - говорил он про себя, - всю жизнь грешил, ну, а теперь пятый год очищаюсь.
     А старенький это был человек. Бороденка была у него совсем белая. И на первый взгляд он был похож на святого Кирилла или Мефодия. Чего такому-то не каяться?
     А приезжал он в монастырь часто.
     Бывало, приедет, остановит коляску версты за три и прет пешком.
     Придет вспотевший, поклонится братии, заплачет. А его под ручки. Пот с него сотрут, и водят вокруг, и шепчут на ухо всякие пустяки.
     Ну, отогреется, проживет недельку, отдарится и снова в город. А там опять в монастырь. И опять кается.
     А каялся он прямо на народе. Как услышит монастырский хор - заплачет, забьется: "Ах, я такой! Ах, я этакий!"
     Очень на него хор действовал. Жалел только старик, что не дамский это монастырь.
     - Жаль, - говорил, - что не дамский, а то я очень обожаю самое тонкое пение сопран.
     Так вот, был Владимир Иванович самый почетный гость. А от этого все и случилось.
     Продавалось рядом с монастырем имение. Имение дворянское. "Дубки". Имение удобное - земли рядом. Вот игумен и разгорелся на него. Монахи тоже.
     Стал игумен вместе с экономом мозгами раскидывать: как бы им подобрать к своим рукам? Да никак. Хоть и денег тьма, да купить нельзя. По закону не показано. По закону мог монастырь землю получить только в дар.
     Вот игумен и придумал механику...

Зощенко Михаил Михайлович   
«Монастырь»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Стол заказов