... Какие же семь, если мы с ней в прошлый
вечер никуда не ездили. Только к Гордону заскочили - по кружке пива выпить -
и сразу домой.
- Выходит, я вру? - говорит она. - Прекрасно, давай прекратим этот
разговор.
Тогда я спросил ее, спокойненько, значит, так спросил, чего ей от меня
нужно. Чтобы я торчал по вечерам дома? Как какой-нибудь малахольный зануда?
Чтобы я, значит, сидел в четырех стенах и слушал, как вопит не своим голосом
наше дитятко? Вот это я ее тогда и спросил. Спокойненько так
поинтересовался, что ей от меня нужно.
- Не кричи, пожалуйста, - это она, значит, в ответ. - Ничего мне от
тебя не нужно.
- Послушай, - говорю я ей- - Я как-миленький каждую неделю выкладываю
этой придурковатой Уиджер восемнадцать долларов, только чтобы она пару
часиков посидела вечером с ребенком. Ради тебя же выкладываю. Чтобы ты не
ухайдакалась до смерти. Чтобы могла иногда поехать развеяться.
И тут она как наскочит на меня, я, говорит, с самого начала против.
Эта, говорит, твоя миссис совсем мне не нравится. Я, говорит, терпеть ее не
могу. А тем более видеть, как эта самая Уиджер держит на руках нашего
малыша. Я, само собой, ответил, что у миссис у самой навалом детей, и она уж
[59] как-нибудь умеет держать младенцев. А Рути мне свое гнет, что как
только мы за порог, эта моя Уиджер наверняка прется в гостиную и почитывает
там журнальчики и ни разу, небось, и не подойдет к бедному крошке. А я ей:
чего она, собственно, хочет? Чтобы миссис Уиджер улеглась рядом с ним в
кроватку? Нет, говорит, она хочет только одного - прекратить этот разговор.
- Рути, - говорю я, - чего ты добиваешься? Хочешь доказать мне, что я
гнусный эгоист?
- Ничего я не добиваюсь. Никакой ты не эгоист.
- Вот спасибо, вот утешила, - говорю. Я тоже при случае не прочь
поехидничать.
А она продолжает: - Просто ты мой муж, Билли...
