В сгущавшейся вокруг туманной мгле стоял едва уловимый запах гробов, подслащенный и переслащенный ароматом вторично расцветшей глицинии, что вилась по наружной стене под свирепым и тусклым сентябрьским солнцем -- лучи его, казалось, сначала уплотняли этот аромат, а потом снова превращали в легкое, почти неуловимое дуновенье; словно свист гибкого хлыста, которым от нечего делать размахивает ленивый мальчишка, в наступавшую тишину временами врывалось громкое хлопанье воробьиных крыльев и острый запах старого женского тела, давным давно стоящего на страже своей девственности, а со слишком высокого стула, на котором она казалась распятым ребенком, поверх смутно белеющего треугольника кружев вокруг шеи и на запястьях на Квентина смотрело бледное изможденное лицо и звучал голос -- он не умолкал, а лишь на время исчезал, но после долгих пауз приходил обратно, подобно ручейку или струйке воды, что течет от одной кучки сухого песка к другой, между тем как призрак с сумрачной покорностью размышлял о том, что вот он вселился только в голос, а любой другой, более удачливый его собрат наверняка бы захватил весь дом. Из беззвучного удара грома он (человек-лошадь-демон) внезапно врывался в пейзаж, мирный и благопристойный, словно получившая премию на школьном конкурсе акварель; от его одежды, волос и бороды все еще исходил слабый запах серы, за ним виднелась свора черномазых -- дикие звери, которых только-только обучили ходить вертикально подобно людям, -- в позах диких и непринужденных, и среди них, словно закованный в цепи, мрачный, измученный, оборванный француз-архитектор. Недвижимый, бородатый, всадник сидел, вытянув вперед руку ладонью вверх, а за ним молча топтались черномазые и пленный архитектор, держа в руках топоры, кирки и лопаты -- парадоксально бескровное оружие мирного завоеванья. Потом в долгом неудивленье Квентин, казалось, увидел, как они внезапно заполонили сто квадратных миль безмятежной и потрясенной земли, яростно вырвали из беззвучного Ничто дом и регулярный сад, словно карты на стол, швырнули их под вытянутую вперед недвижимую державную руку -- и тогда возникла {Сатпенова Сотня, Да Будет Сатпенова Сотня}, как в незапамятные времена {Да Будет Свет}.

Страницы: (299) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... The solemnity and the scope of what took place there left no doubt in my mind that our apprenticeships had come to their concluding moment, and that I was indeed seeing don Juan and don Genaro for the last time. Toward the end we all said good-bye to one another, and then Pablito and I jumped together from the top of the mountain into an abyss.
     Prior to that jump don Juan had presented a fundamental principle for all that was going to happen to me. According to him, upon jumping into the abyss I was going to become pure perception and move back and forth between the two inherent realms of all creation, the tonal and the nagual.
     In my jump my perception went through seventeen elastic bounces between the tonal and the nagual. In my moves into the nagual I perceived my body disintegrating. I could not think or feel in the coherent, unifying sense that I ordinarily do, but I somehow thought and felt. In my moves into the tonal I burst into unity. I was whole. My perception had coherence. I had visions of order. Their compelling force was so intense, their vividness so real and their complexity so vast that I have not been capable of explaining them to my satisfaction. To say that they were visions, vivid dreams or even hallucinations does not say anything to clarify their nature.
     After having examined and analyzed in a most thorough and careful manner my feelings, perceptions and interpretations of that jump into the abyss, I had come to the point where I could not rationally believe that it had actually happened. And yet another part of me held on steadfast to the feeling that it did happen, that I did jump.
     Don Juan and don Genaro are no longer available and their absence has created in me a most pressing need, the need to make headway in the midst of apparently insoluble contradictions...

Кастанеда Карлос (Castaneda Carlos)   
«Второе кольцо силы»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Стол заказов