Разница в степени признания тут ни при
чем: я влюблен во всех этих славных серебряно-вековых ребятишек, от позднего
Фета до раннего Маяковского, решительно во все..
Италия, где каждый дворец полон шедевров и сам по себе настоящий шедевр, где мрамор, дерево, бронза, железо, металлы и камни ..
И тогда,
сестра, твоя дикая душа выходит наружу, радостная всяким стыдом, полная
всякого яда. И из мучений, крови, из поцелуев и с..
Они просто решили, что он иностранец, и весь остаток пятницы,
наблюдая за тем, как он работает в своем галстуке, в своей соломенной
шляпе и глаженых брюках, рассуждали между собой, что так, должно быть,
работают у него на родине; некоторые, правда, сомневались и говорили: "Он
переоденется. Завтра утром он не придет на работу в этом воскресном
наряде".
Наступило субботнее утро. Последние, явившиеся к самому гудку, еще на
ходу спрашивали: "Ну что он?.. Где?.." Остальные показывали. Новенький
стоял один у кучи опилок. Рядом валялась его лопата, а он стоял во всем
вчерашнем, в той же наглой шляпе, и курил сигарету. "Когда мы пришли, он
был тут, - объясняли первые. - Вот так вот стоял, и все. Словно и спать не
ложился".
Он ни с кем не заговаривал. И с ним никто не пытался заговорить. Но все
помнили о его присутствии, об уверенной его спине (он работал очень
неплохо, с сумрачным и сдержанным усердием) и руках. Наступил полдень.
Все, кроме Байрона, пришли сегодня без обеда и начали собирать свои вещи,
чтобы уйти уже до понедельника. Байрон один отправился в насосную, где
обычно ели, и сел. Вдруг что-то заставило его поднять глаза. Невдалеке,
прислонясь к столбу, курил незнакомец. Байрон понял, что он пришел раньше
и не потрудился отойти. Или еще того хуже: вошел сюда нарочно, не обращая
на Байрона внимания, как на столб. "Что же, не пошабашил еще?" - спросил
Байрон.
Тот выпустил дым. Потом посмотрел на Байрона. Лицо у него было худое,
ужасающе ровного пергаментного тона. Не кожа - само лицо, насквозь, словно
голова была отформована с холодной, страшной правильностью и потом
обожжена в раскаленной печи. "Сколько здесь платят сверхурочных? - спросил
он. И тут Байрон понял. Понял, почему тот работает в выходном костюме,
почему вчера и сегодня приходил без обеда, почему не кончил в полдень, как
все другие. Понял так же ясно, что вот уже два или три дня он, судя по
всему, живет на одних сигаретах. И, не успев подумать, уже протягивал свой
котелок - движением таким же непроизвольным, как сама мысль. Ибо прежде,
чем оно завершилось, тот, не изменив своего ленивого презрительного
выражения, повернул голову и взглянул на предложенный котелок сквозь
стелющийся дым сигареты. "Не хочу. Убери свой корм".
Наступило утро понедельника, и догадка Байрона подтвердилась. Тот
пришел в новом комбинезоне, с завтраком в пакете. Но в полдень он не ел с
остальными, сидя на корточках в насосной, и на лице его было все то же
выражение. "Пускай его, - сказал мастер. - Симс не костюм его нанимал - но
и не морду ведь".
И язык его Симс не нанимал, - подумал Байрон. По крайней мере, так,
видимо, полагал Кристмас - так себя вел. Говорить ему было не с кем и не о
чем, даже после полугода работы. Никто не знал, чем он занимается от смены
до смены.
Голос: " Что вам нужно ?" Только справиться. Не знаете ли
вы, где проживает...
Дверь внезапно захлопывается.
Чтоб вам пусто было! Довольны ли вы, господин Орест,
достаточно ли с вас этого опыта? Я могу, если вам угодно,
барабанить во все двери.
Орест. Нет, оставь.
Педагог. Глядите-ка, кто-то есть. (Подходит к идиоту.) Ваша
светлость!
Идиот. М-м-м...
Педагог. Не соблаговолите ли вы указать нам дом Эгисфа?
Идиот. М-м-м...
Педагог. Эгисфа, царя Аргоса.
Идиот. М-м-м, м-м-м!
В глубине сцены проходит Юпитер.
Педагог. Вот невезение! Один не удрал - и тот идиот!
Вновь проходит Юпитер.
Это еще что! Он и сюда явился вслед за нами.
Орест. Кто?
Педагог. Бородач.
Орест. Ты бредишь.
Педагог. Я видел, он только что прошел мимо.
Орест. Тебе показалось.
Педагог. Ни в коем случае. Я в жизни не видел такой бороды.
Если не считать одной - бронзовой, которая украшает Юпитера
бородатого в Палермо. Глядите, вот он опять. Чего ему от нас надо?
Орест. Он путешествует, как мы.
Педагог. Как же! Мы повстречались с ним на пути в Дельфы. А
когда мы сели на корабль в Ите - его борода там уже красовалась...
