|
Дойдя до него, сыщик махнул рукой и чуть не рассмеялся. Маленький священник воплощал самую суть этих скучных мест: глаза его были бесцветны, как Северное море, а при взгляде на его .. Задняя нога была сломана в двух местах, вокруг нее висела грязная тряпка. Я вынул носовой платок и сделал, по мере возможности, перевязку. &n.. Неужто мы варвары? Фей повернулась и воззрилась на Грега. – Я читала про какую то долину в Бразилии, – сказала она. – Там теперь столько промышленных предприятий, что никакой растительности не осталось... Смотрите также: Ноэл Полк. Фолкнер и Миссисипи. Перевод Н. Анастасьева (Часть 2) А. Старцев. Трилогия Уильяма Фолкнера Лауреат Нобелевской премии Уильям Фолкнер Ноэл Полк. Фолкнер и Миссисипи. Перевод Н. Анастасьева (Часть 1) |
Фолкнер Уильям (Faulkner William) - Произведения - Свет в августе
Тем временем: ... От он тогда и простыл. Додуматься – в таком пальтисечке в Сибирь! Я ее спрасываю: «А от чего у него чахотка была?» – «Да, мол, от трудной жизни, от невзгод», – начала вилять. От трудной жизни… Ну ка, протрясись в таком кожанчике через всю Сибирь… – Ну, она и была – трудная жизнь, раз ему тулуп взять не на што было. – Может, не знал человек, какие тут холода. Петька молчит, потому что забыл спросить тогда у женщины экскурсовода: зимой ездил Чехов или летом? – Знаес, какой у него рост был? – У кого? – У Чехова. Метр восемьдесят семь! Это родных не удивило – знавали и повыше. Это тогда экскурсантов почему то очень всех удивило, и Петька удивился со всеми вместе. И сейчас хотел удивить. – Ну а радикулит то как? Полегчало? – Совсем почти не чую! Во, гляди: встал, нагнулся, выпрямился… – Петька встал, нагнулся, выпрямился. – А раньше, если нагнулся, то не разогнесся. – А говоришь, на гору чуть не на карачках заполз. – То – на гору! На гору мне пока тяжело. – Ну, пора и на боковую, – сказал тесть Петькин, сам тоже с трудом поднимаясь, – засиделся. – Завтра ставать рано. Пойдешь покосить со мной? Или отдохнуть охота с дороги? – Пойду! – с удовольствием откликнулся Петька. – Я наотдыхался. – Ему теперь – двойную норму ломать надо, – сказал сосед Петькин, дядя Родион, который тоже приходил послушать про теплые края. – Полторы тыщи по старому за месяц – это… – А дорога! – воскликнула теща. – Да, кусаются они, курортики то. Петьке неловко стало, что из за его проклятого радикулита пришлось истратить больше двухсот рублей. – Виноват я теперь, если он ко мне извязался? – Кто тебя винит! – искренне сказал тесть. – Никто не винит. Хворь – она всегда дорого стоит. На том все и порешили. Только теща добавила: – Теперь уж берегись! А то ведь не берегетесь нисколь. Потные, не потные – лезете под машину на сырую землю спиной. Рази так можно! Возьми да постели куфайку хоть, руки то не отсохнут. Зато здоровый будешь. Мужики закурили еще по одной. Дядя Родион ушел домой. Петька докурил папиросу, сидя за столом, аккуратно загасил окурок об край тарелки, бросил в угол и пошел в горницу – к жене Зое. Зоя уже постелила и лежала, отвернувшись к стене... |
