- А то ведь наступит день, когда окажется, что уносить ноги больше некуда.
     Уорнер замолчал. На этот раз он молчал так долго, что тот наконец заговорил, хотя Уорнер не был уверен, что он заговорил именно поэтому:
     - На земле места много.
     - Конечно, - сказал Уорнер, ласковый, добродушный, грузный. - Но совсем ни к чему ездить с места на место. Тем более из-за пустяка, ведь, ежели б сразу взяться и все уладить, то и оказалось бы, что дело выеденного яйца не стоит. А уладить его можно бы в пять минут, ежели б нашелся кто другой и уговорил того, первого, который, скажем, слишком горяч, что ли, объяснил бы ему: "Ладно, оставайся здесь. Хозяин и не думает тебя обвиноватить. Ты только потолкуй с ним тихо-мирно, и все устроится. Я-то знаю, ОН МНЕ САМ ОБЕЩАЛ". - Уорнер замолчал. - В особенности ежели б этому парню, о котором речь, тому, что повлиял бы на первого и все это ему втолковал, самому была бы выгода, покуда этот первый сидит смирно.
     Уорнер снова замолчал. Немного погодя тот снова заговорил:
     -Какая выгода?
     - Ну, хорошая ферма. Кредит в лавке. Вволю земли, сколько сможет обработать.
     - Ковыряться в земле - какая уж тут выгода. Я думаю это дело бросить.
     - Ладно, - сказал Уорнер. - Допустим, этот малый захотел бы пойти по другой части. Для этого надо, чтоб ему помогли, дали ему заработать. А есть ли лучший способ...
     - Вы держите лавку? - сказал тот.
     - ...лучший способ...- повторил Уорнер и замолчал. - Что? - сказал он.
     - Я слыхал, вы держите лавку.
     Уорнер уставился на него. Теперь лицо его уже не было приветливым. Оно было только очень спокойным и очень сосредоточенным. Он сунул руку в нагрудный карман и достал сигару. Сам он не курил и не пил: организм его был так совершенен от природы, что, как он, верно, выразился бы сам, чувствовать себя лучше уже некуда. Но он всегда имел при себе две-три сигары.
     - Хотите сигару? - спросил он.
     - Я не курю.
     - Только жуете, а?
     - Жую, покуда весь сок не высосу. На десять центов в неделю. А спички мне без надобности.
     - И слава богу, - сказал Уорнер. Он посмотрел на сигару; потом сказал тихонько: - Бог даст, и не понадобятся ни вам, ни кому другому из ваших. - Он сунул сигару обратно в карман и со свистом выпустил воздух. - Ладно, - сказал он. - Осенью. Когда он соберет урожай. - Во время этого разговора он ни разу не мог бы сказать с уверенностью, когда Флем смотрит на него, а когда нет, но теперь он видел, как тот поднял руку и с бесконечной осторожностью снял с рукава воображаемую пылинку.

Страницы: (281) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Так как миссис Миф получила такие же сведения, мистер Саундс, бидл, человек, хотя и ортодоксальный и дородный, но все еще почитатель женской красоты, замечает слащаво: "Да, она хоть куда!", каковое определение могло бы показаться миссис Миф чересчур энергическим, если бы его изрек не мистер Саундс, бидл, а кто-нибудь другой.
     Тем временем в доме мистера Домби - великое волнение и суматоха, главным образом среди женщин, из коих ни одна не смыкала глаз с четырех часов утра, и все были одеты к шести. Мистер Таулинсон удостаивается больше, чем когда-либо, внимания горничной, а за завтраком кухарка говорит, что за одной свадьбой последуют еще несколько, чему горничная отказывается верить, полагая, что это неправда. Мистер Таулинсон не высказывает своего мнения по этому вопросу, будучи несколько огорчен появлением иностранца с бакенбардами (сам мистер Таулинсон не носит бакенбардов), которого наняли сопровождать счастливую чету в Париж и который занят сейчас размещением вещей в новой карете. Касательно этой особы мистер Таулинсон заявляет, что никогда еще не видывал добра от иностранцев, и, будучи обвинен всеми леди в приверженности к предрассудкам, говорит: "Посмотрите на Бонапарта, который ими командовал, и вспомните, из-за чего только он не дрался!" После сего горничная заявляет, что это истинная правда.
     Кондитер усердно работает в мрачной комнате на Брук-стрит, а очень рослые молодые люди прилежно смотрят на него. От одного из рослых молодых людей уже пахнет хересом, и глаза его обнаруживают склонность останавливаться и взирать на предмет, не видя его. Рослый молодой человек сознает свою слабость и сообщает товарищу, что это происходит от "упражнения". Рослый молодой человек хотел сказать - от возбуждения, но речь его туманна.
     Люди, звонящие в колокольчики, пронюхали о свадьбе; также и оркестр мясников и духовой оркестр...

Чарльз Диккенс (Charles Dickens)   
«Торговый дом Домби и сын. Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы XXXI-LXII)»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Краткие содержания

Стол заказов